Несмотря на то, что статей и книг о выдающемся теологе и правоведе Ибн Таймиййе на Западе с каждым годом становится все больше и он по праву ставится в один ряд с такими мыслителями, как ал-Ашари (873-936) и ал-Газали (1058-1111), в отечественной научной литературе ситуация выглядит несколько сложнее.
Создается впечатление, что имя этого ученого по-прежнему стараются не упоминать из-за опасности быть обвиненным в приверженности идеологии исламских радикальных групп. Однако за последние годы появилось несколько работ, посвященных Ибн Таймиййе, которые дают возможность изменить устоявшиеся представления о нем. В частности, речь идет о переведенном на русский язык сочинении Ризаетдина Фахретдина «Ибн Таймийя»[1], книге Д.В. Мухетдинова «Теология обновления»[2], в которой Ибн Таймиййа рассматривается как один из обновителей религии наряду с Абу Ханифой (699-767), ал-Газали, Шахом Валиуллахом Дехлеви (1703-1762), Мусой Бигиевым (1875-1949) и Мухаммадом Абдо (1849–1905), а теперь и книге Рустама Гатина «Ибн Таймиййа и его идеи в среде мусульман внутренней России». Последнее сочинение представляет собой уникальную попытку не только свести воедино основной имеющийся на сегодняшний день исследовательский материал по Ибн Таймиййе, демонстрируя читателю многогранный образ средневекового мусульманского правоведа и богослова, но и показать влияние взглядов мыслителя на идеологию движения джадидов рубежа XIX-XX вв.
Сложности в восприятии личности и творчества Ибн Таймиййи, как справедливо отмечает во введении автор книги, во многом обусловлены тем, что взгляды мыслителя рассматриваются через призму мнений как его многочисленных противников, так и сторонников без опоры на первоисточники (с. 6). Вместе с тем, изучение наследия этого ученого остается крайне важным как в силу популярности ряда его идей, так и по причине их поверхностного понимания и искажения. Интересно, что чрезмерная настороженность в отношении мыслителя не в последнюю очередь вызвана приверженностью Ибн Таймиййи взглядам сторонников предания (ахл ал-хадис), которые он развивал и обосновывал (с. 7). Казалось бы, самый что ни на есть традиционный подход, однако именно из него вырастают все формы современного исламизма[3]. Р. Гатин пишет, что ахл ал-хадис известны сегодня как салафиты, и, хотя к салафизму в широком смысле слова можно отнести практически всех богословов и все течения (с. 8), политизация салафизма привела к искажению и вульгаризации его сути таким образом, что он стал синонимом исламского радикализма (с. 9). Идея необходимости очищения ислама и возвращения к истокам присутствует в нем едва ли не с момента зарождения и провозглашается всеми обновителями религии в качестве основополагающего пункта любых преобразований, однако «дьявол кроется в деталях» и здесь, также как в случае с Ибн Таймиййей, лишь научное и объективное изучение салафизма способно продемонстрировать всю неоднородность этого явления и показать его положительную роль в развитии ислама. В этом плане изучение реформаторского движения рубежа XIX-XX вв. в мусульманском мире в целом, и в России в частности дает все основания рассматривать его наиболее ярких представителей и как борцов за чистоту ислама, а значит салафитов, и как модернистов, стремящихся не только сохранить и укрепить традиции, но и попытаться переосмыслить их с учетом современных реалий, существенно обогатив за счет различных интеллектуальных подходов как в рамках ислама, так и за его пределами.
Рассмотрение взглядов любого мусульманского мыслителя в упрощенной форме сводится к определению роли разума в осмыслении основных богословских вопросов, то есть в какой мере мыслитель признает или отвергает рационалистический подход. Изучение биографии и взглядов Ибн Таймиййи позволяет говорить о нем как богослове-традиционалисте, представителе ханбалитской школы права, которому вместе с тем был вовсе не чужд рациональный метод. Так, по мнению одного из исследователей его творчества, он «увлекался философией и мог считаться философом», а также реформировал исламскую теологию, используя рациональную интерпретацию (с. 51). Д.В. Мухетдинов также замечает, что «наиболее интересные идеи Ибн Таймиййи рождались в ходе „деструкции“ альтернативных взглядов»[4], предполагавшей тщательный разбор взглядов оппонентов (философов, мутакаллимов, шиитов) с заимствованием их лексики и наделением ее нужным мыслителю смыслом. Здесь напрашиваются параллели с выдающимся мусульманским мыслителем ал-Газали, который в стремлении опровергнуть философию, столь досконально изучил ее, что мог до некоторой степени сам считаться философом. Заимствование ряда идей Ибн Таймийи не только салафитами, но и модернистами, а также неомодернистами (в частности, Ф. Рахманом, М. Шахруром и Н.Х. Абу Зайдом[5]) говорит о безусловном потенциале его наследия.
Книга Р. Гатина примечательна тем, что, двигаясь по ее страницам вслед за автором, который скрупулезно сопоставляет факты биографии Ибн Таймиййи с культурными и историческими событиями его эпохи, глубоко прорабатывает материал и опирается на первоисточники, читатель не только получает целостный и достаточно объективный образ средневекового мыслителя Ибн Таймиййи, но и имеет возможность разобраться в наиболее сложных и острых интеллектуальных вопросах того времени, в частности касающихся божественных атрибутов, иджтихада и таклида, троекратного развода, культа святых. Безусловной заслугой автора является подробное рассмотрение мнения Ибн Таймийи о суфизме, поскольку расхожим остается представление о нем как о яростном критике и противнике этого религиозно-философского течения (с. 64), что на поверку оказывается не совсем верно.
Оригинальность книги состоит в том, что автор стремится показать значение идей Ибн Таймиййи для реформаторского движения в Волго-Уральском регионе рубежа XIX-XX. Он вводит читателя в интеллектуальный мир российского ислама, наглядно демонстрируя связи российских мусульман с выдающимися мусульманскими реформаторами-модернистами Джамал ад-Дином ал-Афгани (1839-1897), Мухаммадом Абдо (1849-1905) и Рашидом Ридой, которые способствовали распространению идей Ибн Таймиййи среди джадидов. Изучение Р. Гатиным журнала «Шура», а также трудов джадидов позволило ему сделать вывод о том, что Ибн Таймиййа был «одним из самых обсуждаемых персонажей той поры» (с. 213), а его идеи стали одной из основ джадидистского мировоззрения (с. 224). Взгляды на иджтихад, отношение к каламу, суфизму, культу святых – все эти вопросы безусловно сближали Ибн Таймиййу с джадидами и способствовали появлению среди них искренних последователей и почитателей творчества средневекового мыслителя, самым верным из которых был Р. Фахреддин (1859-1936). Пятая глава книги, посвященная Р. Фахреддину и его отношению к личности и взглядам Ибн Таймиййи, является среди прочего прекрасным дополнением к переводу уже упомянутого сочинения Фахреддина «Ибн Таймийя».
Книга Р. Гатина «Ибн Таймиййа и его идеи в среде мусульман внутренней России» показывает, насколько сложно определить приверженность того или иного мусульманского мыслителя какому-то одному движению или течению – взгляды самого Ибн Таймиййи содержат как консервативный, так и реформаторский аспекты, а воззрения его приверженцев во многом представляют собой синтез салафитских и модернистских идей.
Да, безусловно, как и в случае с Мухаммадом ибн Абд ал-Ваххабом (1703-1792), стоит помнить о том, какое развитие идеи Ибн Таймиййи получили в Новое и Новейшее время. Однако ярлык «отца радикального исламского фундаментализма», который позволяют снять современные исследования жизни и творчества Ибн Таймиййи, оказался настолько прилипчив, что на долгое время затмил образ эрудированного ученого, знатока Корана и хадисов, обновителя религии. Совершенно однозначно не стоит ни идеализировать, ни демонизировать Ибн Таймиййу, но рассматривать его как одну из ключевых фигур мусульманской интеллектуальной истории, который в стремлении преодолеть противоречия внутри мусульманской общины и объединить ее на основе фундаментальных принципов религии, сумел остаться в русле религиозной традиции и вместе с тем заявить о себе как об оригинальном мыслителе, чье творчество продолжает волновать умы мусульман и сегодня.
Маточкина А.И.,
кандидат философских наук, старший преподаватель Кафедры истории стран Ближнего Востока Восточного факультета СПбГУ
[1] Фахретдин Р. Ибн Таймийя. Пер. с старо тат. Гатин Р. М.: Форум, 2018.
[2] Мухетдинов Д.В. Теология обновления. Исламский неомодернизм и проблема традиции. Московский исламский ин-т; Санкт-Петербургский гос. ун-т. – М.: ИД «Медина», 2023.
[3] Мухетдинов Д.В. Теология обновления. Исламский неомодернизм и проблема традиции. С. 25.
[4] Мухетдинов Д. Теология обновления. Исламский неомодернизм и проблема традиции. С. 109.
[5] Там же. С. 124.
Информационное агенство IslamNews.Ru
Войти с помощью:
Ответить
Мне аж почудилось "... мусульман внутренней монголии". Разве же есть такие понятия, как "внутренняя россия", или "внешняя россия"? Объясните мне, кто может...
Ответить
Существовали окраины Российской империи (Кавказ, Польша, Финляндия, Средняя Азия) и внутренние регионы - внутренняя Россия. С 1917 года Оренбургское духовное собрание называлось Центральное Духовное Управление мусульман Внутренней России и Сибири, им руководил Г. Баруди, а затем и Р. Фахреддин.