Революция пророков

В 613 году Мухаммад ﷺ взошел на гору Сафа для открытого призыва к курайшитской знати. Он начал: «О люди курайш! Если бы я сказал, что за этим холмом армия, готовая напасть, поверили бы вы мне?» Они ответили: «Да, ты Аль-Амин (Доверенный), мы не знаем тебя лжецом». Тогда он объявил: «Я — увещеватель перед суровым наказанием. Поклоняйтесь одному Аллаху и оставьте идолов! Я призываю вас к Нему и предупреждаю: о сыны Абд аль-Мутталиба, о сыны Абд Манафа, о такой-то и такой-то, я не смогу ничем помочь вам перед Аллахом, если вы не ответите на Его зов!»[1]. Он обращался к кланам поименно, подчеркивая, что родство не спасет от гнева Аллаха без веры.

Курайшиты замерли от изумления, но вскоре гнев взял верх. Абу Лахаб крикнул: «Чтоб ты пропал! Это все, ради чего ты нас созвал?»[2].

Чем было чревато принятие призыва для курайшитов?

Курайшиты восприняли призыв Мухаммада ﷺ как угрозу их существованию. Единобожие подрывало их экономический уклад: Кааба, окруженная 360 идолами, привлекала паломников со всей Аравии, обеспечивая Мекке доход от торговли, подношений и услуг. Отказ от идолов мог отпугнуть племена, чьи божества — аль-Лат, аль-Узза, Манат — стояли в святилище, обрушив процветание курайшитов[3]. Их караваны, связывавшие Йемен с Сирией, зависели от стабильности, которую давала роль Мекки как религиозного центра.

Социально это грозило распадом асабии — племенной солидарности, скрепленной культом предков и идолов. Курайшиты правили через Дар ан-Надву, опираясь на клановую иерархию; послание «Нет божества, кроме Аллаха» уравнивало всех перед Творцом, подрывая власть знати и их привилегии[4]. Для общества, где честь и месть были основой порядка, отказ от традиций мог привести к хаосу и внутренним конфликтам.

Политически принятие призыва рисковало вызвать вражду с соседями. Племена Бану Сакиф в Таифе, Хавазин и другие зависели от тех же торговых путей и культов. Разрыв с многобожием мог спровоцировать бойкот Мекки или военные столкновения, лишив курайшитов союзников и защиты в пустынной Аравии[5]. Более того, Византия и Персия, поддерживавшие своих вассалов (гассанидов и лахмидов), могли увидеть в новом учении вызов их влиянию, усиливая внешнее давление.

Для курайшитов принятие послания означало не просто утрату богатства и статуса, но и крах их идентичности как хранителей Каабы, что они считали своим историческим правом[6].

Революция пророков

Призыв Мухаммада ﷺ вписывается в историю пророков Корана — Нуха, Худа, Салиха, Лута, Шуайба, Мусы и других, — каждый из которых провозглашал: «Нет божества, кроме Аллаха, поклоняйтесь Ему, нет вам божества, кроме Него» (Коран, 7:59, 11:50, 23:23, перевод Кулиева). Они требовали оставить пороки: идолопоклонство, разбой, обвешивание, мужеложство, блуд. Лишь народ Юнуса уверовал: «Когда они уверовали, Мы отвратили от них наказание позора» (Коран, 10:98, перевод Кулиева). Другие же насмехались, гнали, пытались убить пророков, как Захарию и Яхью.

Этот вызов невежеству — революция пророков — неизменно встречал отпор. Такова судьба реформаторов: общество сопротивляется им, независимо от того, несут ли они истину или заблуждение, созидание или разрушение. Джордано Бруно сожгли в 1600 году за гелиоцентризм, Галилей осужден в 1633 году за ту же правду. Коммунисты — Ленин и Троцкий — до 1917 года терпели ссылки за идеи равенства, позже обернувшиеся террором. Нельсон Мандела 27 лет провел в тюрьме (1962–1990) за борьбу с апартеидом, а диссиденты — Сахаров и Солженицын — подвергались гонениям за свободу мысли. Даже ложные реформаторы, вроде лидеров сект, сталкивались с ненавистью за угрозу устоям.

Мухаммад ﷺ, как и они, бросил вызов традициям, и курайшиты ответили гневом — не потому, что судили о правоте, а потому, что боялись перемен.

[1] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 117 — реакция Абу Лахаба.

[2] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 117;

[3] Watt, W. M. Muhammad at Mecca, 1953, p. 132 — экономика Мекки.

[4] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 130 — социальная структура.

[5] Hoyland, R. Arabia and the Arabs, 2001, p. 140 — связи с соседями

[6] Ибн Хишам. Сира Пророка, том I, стр. 118 — идентичность курайшитов.