В современном политическом дискурсе Ближнего Востока наблюдается устойчивый феномен взаимных конспирологических обвинений между суннитскими и шиитскими акторами (именно акторами, а не просто конфессиями, сюда входят и сочувствующие их различным проектам). Эта оптика сопровождает практически все значимые конфликты в регионе на протяжении десятилетий — от гражданской войны в Сирии до иракского кризиса, от йеменского противостояния до ливанских потрясений, — предлагая сторонам готовые объяснения, избавляющие от необходимости анализировать внутренние причины противоречий.
Каждая сторона склонна интерпретировать действия оппонента как результат внешнего вмешательства, прежде всего со стороны Израиля и США. Структура этих обвинений является зеркальной: и сунниты, и шииты используют одну и ту же логику, обвиняя друг друга в связях с сионизмом.
Сторонники «оси сопротивления», объединяющей Иран и союзные ему силы, систематически обвиняют суннитских противников в том, что их деятельность инспирирована израильскими спецслужбами. Согласно этой логике, любые выступления в арабском мире против сторонников «оси» — результат целенаправленной сионистской пропаганды, направленной на ослабление «оси сопротивления».
Данная позиция исходит из представления о том, что сунниты не способны самостоятельно формулировать политические требования — любое их недовольство обязательно объясняется внешним манипулированием.
Особенно ярко эта оптика проявилась в годы гражданской войны в Сирии. Сторонники режима Башара Асада видели в любом суннитском противнике не носителя законных политических требований, а пешку в глобальном сионистском заговоре, призванном ослабить «ось сопротивления». Все антиасадовские «революционные» нарративы якобы закладывались в голову суннитов коварными сионистами и их пособниками.
Второй основой является тезис о том, что суннитские режимы отказываются противостоять Израилю и США по причине того, что утратили самостоятельность, являясь американо-сионистскими марионетками и только шииты и «ось сопротивления» противостоять злу.
С другой стороны у части довольно широких суннитских кругов распространён зеркальный нарратив, согласно которому сама Исламская Республика Иран представляет собой американо-израильский проект, созданный для раскола исламского мира и подрыва суннитского сопротивления. Данное обвинение опирается на ряд исторических фактов, которые в конспирологической интерпретации приобретают значение «доказательств заговора».
Ключевым аргументом сторонников данной теории служат обстоятельства ирано-иракской войны 1980–1988 годов. В условиях, когда Ирак Саддама Хусейна вёл войну с Ираном, Израиль тайно оказывал поддержку Тегерану. Операция «Иран-контрас», в ходе которой администрация Рейгана через израильское посредничество поставляла оружие Ирану, стала достоянием гласности. Для суннитских конспирологов этот факт служит доказательством того, что Иран с самого начала исламской революции поддерживал тайные связи с Израилем и США, а сама революция также была инспирирована, чтобы убрать слишком усилившегося шаха, который «перестал слушаться». При этом полностью игнорировалось, что США точно также оказывали помощь и режиму Саддама в Ираке, когда им это было нужно.
Особое место в суннитской конспирологии занимает нарратив, связанный с городом Исфахан. Исторические источники подтверждают, что Исфахан был центром еврейского присутствия на персидской земле на протяжении многих веков. Согласно преданиям, значительную роль в этом сыграла царица Шушандухт — еврейская супруга сасанидского правителя Йездигерда I и мать Бахрама V, которая, по преданию, основала еврейский квартал Джубарэ в Исфахане. В конспирологической интерпретации эти факты трансформируются в утверждение о том, что Исламская Республика была создана сектой исфаханских евреев, лишь внешне мимикрировавших под мусульман.
Даже открытые военные действия не были способны разрушить эту картину
Тот факт, что израильская авиация после прихода аш-Шараа к власти наносит удары по Сирии с интенсивностью, значительно превосходящей период Асада, интерпретируется как часть «театра» — инсценировки, призванной замаскировать союзнические отношения. Готовность аш-Шараа к переговорам с Израилем воспринимается как доказательство сговора, хотя Хафез аль-Асад в 90-е годы также вёл активные переговоры с Израилем при прсредничестве Билла Клинтона. Состоялись несколько встреч сирийских и израильских делегаций, в том числе в Вашингтоне.
Зеркальным образом в июне 2025 года произошла 12-дневная война между Израилем и Ираном, в ходе которой стороны нанесли прямые удары по территориям друг друга. Казалось бы, этот конфликт должен был опровергнуть тезис о том, что Иран является «американо-израильским проектом». Однако в суннитской среде эти события не привели к пересмотру устоявшихся взглядов. Многие суннитские авторы и медиа активисты по-прежнему называют Иран «игрушкой сионистов» интерпретируя войну как «театр» и инсценировку, призванную замаскировать глубинные связи.
В конспирологической картине мира сторонников «оси сопротивления» наличие американских военных баз в странах Персидского залива — служит неопровержимым доказательством их марионеточного характера и связки с сионистами и американцами.
Однако зеркальная суннитская версия предлагает подобную же оптику для анализа иракского кейса.
Для многих суннитов фигура Нури аль-Малики, премьер-министра Ирака в 2006–2014 годах, является наглядным доказательством сговора между Вашингтоном, Тегераном и сионистами.
Согласно этой версии, аль-Малики был изначально ставленником США, приведённым к власти после вторжения 2003 года, который руками иракских шиитов при поддержке «оси сопротивления» подавил суннитское сопротивление в Ираке, чем оказал помощь США.
Его сектантская политика и маргинализация суннитской общины создали условия для возникновения ИГ (запрещенная в РФ террористическая организация).
Однако в 2014 году, когда ИГ захватил Мосул и иракская армия развалилась, ситуация приняла парадоксальный оборот. Аль-Малики, будучи ключевым звеном «оси сопротивления», обратился за помощью к США — американские войска вернулись в Ирак, авиация США начала наносить удары по позициям ИГ
Одновременно аль-Малики создал шиитские ополчения, поддерживаемые Ираном, для борьбы с суннитскими радикалами. Эти формирования получали американское оружие через иракское правительство.
Этот парадокс демонстрирует, что реальная политика сложнее конспирологических схем и эта диалектика не укладывается в простые формулы о том, что Аль-Малики «американо-израильский проект», а правительства арабских стран, сотрудничающие с США, — «марионетки сионистов».
Фигура Абдуллы ибн Сабы в суннитской и шиитской традициях
В основе зеркальных конспирологических конструкций лежит раннеисламский нарратив об Абдулле ибн Сабе — мифическом иудее из Йемена, который, согласно преданиям, принял ислам и стал главным заговорщиком, спровоцировавшим убийство халифа Усмана и раскол мусульманской общины.
Этот образ глубоко укоренён в исламской традиции и историографии. На него продолжают ссылаться как суннитские, так и шиитские учёные, строя аналогии с современными событиями.
В суннитской полемике ибн Саба предстаёт основателем шиизма, что позволяет объявлять шиитов наследниками иудейского заговора. Такие авторы, как Мухаммад Абу Захра и Ихсан Иляхи Захир, пишут, что «учение шиитов восходит к иудеям, которые посредством Абдуллы ибн Сабы создали данное учение».
Шииты не отрицают существование ибн Сабы как исторического персонажа, но отвергают его причастность к основанию своей традиции. В шиитских источниках приводятся предания, где имамы проклинают этого человека за его крайние взгляды. Однако шиитские авторы охотно используют ту же конспирологическую логику для обвинения суннитов.
В периоды обострения ирано-саудовских отношений можно было слышать обвинения со стороны шиитов в адрес дома Саудов в том, что они якобы имеют иудейское происхождение и являются «потомками Абдуллы ибн Сабы». Фигура легендарного иудея становится универсальным инструментом демонизации: каждая сторона объявляет оппонента тайным агентом сионизма.
На фоне этого взаимного отравления конспирологией выделяется позиция ибадитов — религиозного течения, распространённого в Омане и Северной Африке. Ибадиты изначально отрицают историчность фигуры Абдуллы ибн Сабы, считая сообщения о нём вымыслом.
Их подход подтверждают и многие авторитетные историки. Таха Хусейн подчёркивает, что в важнейших исторических трудах имя ибн Сабы не упоминается, и лишь ат-Табари привёл эту историю от Сейфа ибн Умара, передатчика, которого хадисоведы признавали ненадёжным.
Ибадитская традиция, не нуждаясь во «внешнем враге», объясняющем внутренние конфликты, сохраняет способность рассматривать исторические события как результат действий самих мусульман, их ошибок и противоречий. Это позволяет ибадитам дистанцироваться от взаимных обвинений в «сионистском заговоре».
Ибадитская позиция, отвергающая этот миф, указывает на возможность иного подхода — признания сложности собственной истории без апелляции к вечным внешним врагам.
Феномен зеркальных конспирологических обвинений демонстрирует глубокий кризис политической мысли в современном исламском мире. В его основе лежит неспособность признать внутренние причины конфликтов и готовность искать внешнего врага, объясняющего любые неудачи. И сунниты, и шииты используют логику, восходящую к раннеисламским нарративам о «заговоре иудея».
Конспирологическое мышление глубоко укоренено в религиозно-исторической традиции и освящено авторитетом многих учёных на протяжении веков. Хотя исследователи признают слабость сообщений об ибн Сабе, легенда о иудее, расколовшем умму, продолжает транслироваться в обеих традициях, превратившись в доминирующее объяснение первой фитны.
Это создаёт препятствие для объективного восприятия реальности. Когда любое событие — падение режима Асада, переговоры с Израилем или даже прямой военный конфликт — объясняется происками врагов и объявляется «театром», становится невозможным адекватно оценивать собственные ошибки. Иракский парадокс с аль-Малики, одновременно сотрудничавшим с США и Ираном, показывает, что реальная политика сложнее теорий заговора.
Израилю не нужно ничего предпринимать для углубления раскола в исламском мире — раскол существовал задолго до возникновения сионизма, и конспирологическая версия о его «еврейском происхождении» была сформулирована ещё в первые века ислама. Миф, призванный объяснить внутренние противоречия, сам стал фактором, их усугубляющим. Пока сами мусульманские мыслители, будь то шииты или сунниты, не подвергнут критическому пересмотру многие исходные нарративы, взаимное отравление конспирологией будет продолжаться.
И в целом, говоря про конспирологию, которой пронизана сама экспертная среда многих мусульманских государств, то ещё хуже дело обстоит с активистами, лидерами общественного мнения (ЛОМ) и иными общественными деятелями в мусульманской среде.
Когда многие мусульманские спикеры и ЛОМы, представляющие себя именно как мусульмане, а иногда даже мусульманские религиозные деятели, начинают обсуждать те или иные проблемы, они многие вещи, которые сами возможно просто до конца не понимают или не изучили должным образом, подменяют более удобными и простыми конспирологическими теориями, часто, к сожалению, абсурдными…
Это большая проблема, так как через эту призму с одной стороны оценивается интеллектуальный потенциал мусульманских сообществ, а с другой стороны, будучи людьми авторитетными, они способствуют распространению этих конспирологических теорий и просто мифов в среде мусульман, дезинформируя, пусть и невольно, и дезориентируя их.
Информационное агенство IslamNews.Ru
Войти с помощью: