«Меня спрашивали: зачем ты возвращаешься в руины?» — путь Итидаль из Египта в Газу

Почти два года Итидаль Райян жила ожиданием. Ожиданием того дня, когда она снова окажется в Газе — среди своих, на своей земле. Она знала, что возвращается не к дому, а к его пеплу. Знала, что вместо стен её будет ждать палатка. Но тоска по родине оказалась сильнее страха перед разрушением.

Итидаль — 29 лет, мать троих детей. Она покинула Газу вместе с матерью и детьми после тяжёлого ранения: врачи предупреждали, что без срочного лечения ей может грозить ампутация ноги. Так она, как и десятки тысяч других палестинцев, оказалась в Египте — в первые месяцы войны.

Она выжила. Научилась снова ходить. И всё это время ждала — не конца войны, а возможности вернуться.

В начале февраля Израиль частично открыл КПП «Рафах». В четверг Итидаль, её мать и дети — в числе немногих — получили разрешение на возвращение. «Я скучаю по своей стране, — сказала она перед отъездом. — Несмотря на бомбёжки. Несмотря на то, что мне придётся жить в палатке».

В египетском Эль-Арише дети собирали вещи с радостью, будто впереди было путешествие, а не возвращение в руины. Ханан, восьми лет, повязала ленточку в волосы — она ждала встречи с отцом. Вместе с младшими братьями, Аззом и Мухаммадом, они повторяли с восторгом: — Мы едем в Газу.

Дорога домой оказалась долгой. Три пункта досмотра — египетский, палестинско-европейский и израильский. Затем автобус через разрушенный Рафах — город без жителей, без жизни — в Хан-Юнис.

Было почти полночь, когда они наконец приехали. Ахмед, муж Итидаль, ждал их. Он долго обнимал детей, словно пытаясь наверстать потерянные годы.

Итидаль знала, что Газа разрушена. Но реальность оказалась страшнее ожиданий. «Ни одного уцелевшего дома. Ни одной квартиры. Всё — сплошные руины. Нет электричества. Я ещё даже не поняла, где мы».

Их дом в районе ас-Сафтауи на севере сектора был стёрт с лица земли. Теперь пятеро человек живут в палатке. «Я смог достать только три матраса», — сказал Ахмед. — «На них мы и спим».

По словам Итидаль, возвращение сопровождалось унижениями. Молодых мужчин допрашивали, связывали им руки, завязывали глаза. «С нами обращались жёстко», — говорит она тихо, без истерики, будто это ещё одна часть дороги.

Многие спрашивали её: зачем? Зачем возвращаться в осаждённую, разрушенную Газу, где не хватает еды и воды, где почти все живут в изгнании — но внутри собственной страны.

Новая жизнь на руинах в палатке

Она отвечает просто: «Да, в Египте было хорошо. Люди были добры к нам. Но человек тоскует по своей земле, по семье, по мужу, по своей жизни. Чужбина тяжела. А жизнь в Газе — всё равно жизнь. Даже если вокруг одни руины».

Через «Рафах» сейчас возвращаются единицы — меньше, чем обещано. Израиль ограничивает число возвращающихся, Египет требует открыть дорогу шире. Политика снова решает, кто и когда может быть дома.

А Итидаль уже здесь. Она сидит у окна палатки, установленной внутри разрушенного дома, и смотрит на Газу. Газа разрушена. Но для неё — это всё ещё родина.