Призрак войны с Ираном: почему её предотвращение становится арабским интересом

Страх перед взрывом сам по себе не создаёт примирения, но формирует минимальный общий интерес — предотвратить катастрофу.

Здесь, в кулуарах арабской политики, всё чаще и тише звучит тяжёлая мысль: поражение Ирана в масштабной региональной войне означает не просто «падение соперника», а перекос баланса сил в пользу Израиля и его союзников до степени, при которой регион будет управляться с позиции силы, а ему будут навязываться политические, культурные и силовые конфигурации, не учитывающие интересы его народов.

Это не призыв к выстраиванию альянса с Ираном и не оправдание его политики. Это — чтение балансов. Предотвращение всеобъемлющей войны против Ирана в холодном арабском расчёте означает защиту минимального уровня регионального равновесия, а значит — защиту интересов Персидского залива, Машрика и Палестины одновременно.

В практическом смысле: отказ от войны против Ирана не означает принятие его проекта, а означает недопущение перехода региона в фазу «навязывания», где растёт влияние сильнейшей стороны, а переговорные позиции арабов по любому вопросу — прежде всего палестинскому — размываются.

Любой разговор об арабо-иранских отношениях, обходящий Палестину, остаётся неполным. Палестина — не дополнительный лозунг, а дело, которое проверяет сам смысл политики в регионе: смысл легитимности и общественной морали, когда жизнь гражданских становится мерилом, а не пресс-релизы.

Трагедия Газы не сводится к одной цифре, но она обязывает регион к минимуму: палестинское право — это основа, а не периферия; защита мирного населения — не выборочный файл; голод и коллективное наказание — не «детали войны»; а международное право — не роскошь, которую применяют избирательно.

Горькая правда в том, что распад арабского пространства начался не только с расхождения интересов, но и с расхождения взглядов на саму Палестину, когда разногласия смещаются с «методов» на «ценность». Когда Палестина маргинализируется, регион теряет общий компас; когда она возвращается как объединяющий знаменатель, политика может вернуть себе часть смысла и способности действовать.

Снижение арабо-иранской напряжённости само по себе недостаточно; оно должно быть переведено в проект сотрудничества, закрывающий эпоху «полей влияния» и открывающий эпоху «спасения государств» — самый реалистичный путь к снижению хаоса и закрытию ворот будущих войн.

Йемен, к примеру, не обречён оставаться вечной ареной конфликта. Если бы ключевые арабские силы договорились с Ираном о реалистичном потолке (прекращение поддержки эскалации, гарантии безопасности соседей, всеобъемлющий политический процесс и долгосрочный гуманитарно-экономический подход), Йемен можно было бы превратить из формулы истощения в формулу урегулирования.

То же касается горящего Судана, раздробленной Ливии и Сомали, который слишком долго оставляют превращаться в арену чередующихся интервенций вместо проекта государства.

Речь не о «опеке» над этими странами, а об организованном сотрудничестве, которое заново определяет общий интерес:

поддержка общенациональных политических процессов вместо подпитки фракционного раскола;

финансирование восстановления институтов и базовых услуг вместо финансирования лагерей;

поддержка механизмов безопасности, постепенно возвращающих монополию на оружие государству, а не закрепляющих власть милиций;

защита экономики от коллапса через пакеты спасения и восстановления, привязанные к прозрачности.

Катар предложил достойную модель посредничества, Оман играет важную роль в деэскалации, но требуется больше, чем усилия одной страны: арабо-исламский блок с финансовым, политическим и дипломатическим весом, который сделает «урегулирование кризисов» постоянной региональной политикой, а не сезонной реакцией, и выведет хрупкие государства из статуса арен спора «о них и на них» в статус общей ответственности.

В этом смысле снижение арабо-иранской напряжённости недостаточно само по себе; оно должно превратиться в проект сотрудничества, закрывающий страницу «полей влияния» и открывающий страницу «спасения государств».

А Палестина останется договором, не позволяющим смыслу окончательно рухнуть: любое арабо-иранское сближение, обходящее её, будет хрупким; любая вражда, ведущая к её забвению, завершится ещё большей фрагментацией и большей готовностью региона управляться извне.