Запас в 440 килограммов урана превращается в ключевой стратегический актив — Haaretz

В очередной раз подтвердилось: даже впечатляющая воздушная кампания не способна обеспечить сложные политические изменения.

Воздушная мощь Израиля и Соединённых Штатов, подкреплённая разведывательным превосходством, сформировала — особенно на фоне протестов в Иране — ощущение, что «слабый» режим можно свергнуть ударами с воздуха и внутренними подрывными действиями. Это допущение основано на неверном прочтении реальности: оно отражает завышенную оценку военных возможностей при одновременной недооценке устойчивости режима в Тегеране.

Факт того, что система продемонстрировала высокую выживаемость и заранее подготовилась к войне, оказался вытеснен из расчётов.

Показателен и другой пример стратегической близорукости: около 440 килограммов урана, обогащённого до 60%, которые, по всей видимости, остаются на ядерном объекте в Исфахане.

Война началась с убийства верховного лидера Али Хаменеи, который сдерживал продвижение к созданию ядерного оружия посредством фетвы, запрещающей его разработку. Однако за этим шагом не последовало никаких действий в отношении накопленного запаса обогащённого урана.

Если исходить из того, что новый лидер Ирана Моджтаба Хаменеи может рассматривать курс на создание ядерного оружия, то запас в 440 килограммов превращается в ключевой стратегический актив, резко сокращающий путь к получению оружейного расщепляющегося материала.

В текущей конфигурации Израиль и Соединённые Штаты оказываются перед двумя равно проблемными вариантами.

Первый — военная операция по изъятию урана. Это чрезвычайно сложная задача, особенно с учётом оценок, согласно которым уран размещён глубоко в подземной инфраструктуре района Исфахана.

Второй — попытка договориться с действующим режимом. Однако этот вариант выглядит крайне ограниченным на фоне доминирования жёстких сил, прежде всего Корпуса стражей исламской революции.

Иными словами, ликвидация верховного лидера повысила вероятность того, что Иран будет двигаться к созданию ядерного оружия, хотя одновременно она временно снизила способность системы управлять критическим запасом обогащённых материалов.

Военные достижения не следует недооценивать. Ущерб инфраструктуре, ограничение возможностей и фиксация красных линий — важные элементы сдерживания.

Однако эти достижения не равны смене режима.

Во многих случаях — и в иранском особенно — само выживание превращается в нарратив успеха для «слабой» стороны, даже если цена оказывается высокой.

Более того, военные действия способны дать обратный эффект.

Иранский режим, под руководством Моджтабы Хаменеи и при растущем влиянии Корпуса стражей исламской революции, может прийти к выводу, что наиболее надёжным способом обеспечить своё выживание является ускорение ядерной программы.

Наличие у Ирана значительного запаса высокообогащённого урана даёт ему существенно более выгодную стартовую позицию, если будет принято решение двигаться в этом направлении.

Предположение о том, что военная сила — и особенно воздушная — способна заменить более широкую политическую стратегию, игнорирует сложность политических систем.

Несмотря на впечатляющую оперативную подготовку, стратегическая готовность, по всей видимости, оказалась недостаточной.

Даже с учётом иранских возможностей исходное допущение заключалось в том, что режим не выдержит первого удара.

Сохранение же иранского режима, в сочетании с вероятностью ускоренного продвижения к созданию ядерного оружия, ставит под сомнение длительность войны и требует пересмотра соотношения затрат и результатов — между военными достижениями и более широкой, трудноуловимой целью «создания условий для смены режима».

В конечном счёте проблема может заключаться не только в Иране, но и в способе его понимания Израилем.

Идея о том, что сложную политическую реальность можно формировать за счёт технологического и разведывательного превосходства и точечной огневой мощи, не нова. Но после её провала в секторе Газа и в Ливане она неизбежно будет сталкиваться с той же устойчивой реальностью.

Дилемма сегодня такова: расширять ли войну — по целям и по длительности — в новой попытке свергнуть режим в Иране, или стремиться к быстрому завершению, оставляя после себя режим, ориентированный на реванш, в расчёте на его последующее ослабление.

Именно так проявляются ошибки в оценке намерений и возможностей противника.

По материалу израильского издания Haaretz, 22 марта 2026