Вторая исламская революция, которую боится Америка в Иране

Война неизбежно приносит разрушения. Но иногда — вопреки намерениям — она становится выходом и экзистенциальным инструментом, который спасает революцию от дряхления после того, как она успокаивается и превращается в обычное государство.

Именно так сегодня можно рассматривать продолжающуюся войну США и Израиля против Иран — страны, которая еще несколько недель назад находилась под давлением массовых протестов против режима Исламской республики.

Война становится моментом «опасности и конфронтации», который выводит общество из состояния повседневной рутины в состояние «исторической подлинности» и коллективного бытия. Она превращается в лабораторию, проверяющую принципы первой революции.

В условиях войны на первый план вновь выходит дуальность «друг — враг», заставляя коллективное иранское сознание занять радикальную позицию и заново определить собственную идентичность через противопоставление «другому».

Радикальное крыло и попытка возродить революцию

Сегодня «радикальное» или «фундаменталистское» крыло внутри иранской системы стремится использовать эту резкую поляризацию для возрождения революционной идентичности государства.

Эта идентичность определяется через отрицание Запада: «Мы — не Запад».

Тем самым иранская идентичность представляется как всеобъемлющее целое, способное поглотить общество и вывести его из индивидуалистического состояния — чтобы остановить постепенную эрозию революции.

С самого начала войны Израиль заявлял, что его целью является смена режима в Иране. Несмотря на противоречивые заявления США, эта цель также выглядит желательной и для Вашингтона.

Однако сама война сегодня усиливает радикальное крыло внутри иранского режима — и тем самым делает достижение политических целей войны менее вероятным.

Борьба внутри режима

Война усиливает конфликт между двумя основными течениями:

1. Фундаменталисты (радикалы) выступают за возвращение к «чистоте революции», поднимают лозунги социальной справедливости, отвергают любые уступки Западу.

2. Реформисты выступают за переговоры и сближение с США, поддерживают неолиберальную экономическую модель. Эта линия восходит к политике бывшего президента Али Акбар Рафсанджани и частично к администрации Хассана Рухани.

Именно исход этой внутренней борьбы — а не военные операции — определит будущее иранского режима.

Эпоха Раиси: попытка вернуть дух революции

Период правления президента Ибрахима Раиси (2021–2024) рассматривается радикалами как новейший «золотой век» фундаменталистского направления.

Для них его правительство символизировало попытку вернуть дух Исламской революции после десятилетий господства технократов и неолиберальной экономической политики.

Раиси воспринимался как «защитник угнетённых», который должен был разорвать зависимость от Запада, прекратить унизительные переговоры, построить «экономику сопротивления».

Его эпоха также стала кульминацией проекта концентрации власти в руках консервативных сил.

Но этот хрупкий идеологический консенсус рухнул в мае 2024 года, когда Раиси погиб в авиакатастрофе.

Политический раскол

Гибель президента стала шоком для системы и привела к досрочным выборам, вскрывшим глубокие внутренние противоречия.

Среди кандидатов выделялись:

Мухаммад Галибаф — кандидат, неформально поддержанный Корпусом стражей исламской революции

Саид Джалили — представитель радикального лагеря «социальной справедливости»

Так возник открытый конфликт между прагматичной элитой силовых структур и идеологами «второй революции».

Идеологи «второй революции»

Главным интеллектуальным лидером этого лагеря считается аятолла Мухаммад Махди Мирбагери.

Он утверждает, что революция 1979 года отклонилась от своего экономического курса. Причиной стало влияние неолиберальной политики и государство сохранило западную экономическую модель.

По его мнению, необходимо создать радикальный шиитский проект, связанный с идеей подготовки к приходу Махди.

Эта идеология иногда описывается как «теология конфронтации».

Социальная база радикалов

Это течение не ограничивается философскими идеями. Оно имеет реальную поддержку среди студенческих организаций в молодежных структурах ополчения «Басидж»

Также его поддерживают движения вроде «Студенты за справедливость».

Война как инструмент социальной инженерии

Для этих радикальных кругов война — не просто кризис. Это инструмент социальной инженерии.

Она должна переплавить общество, устранить внутренние противоречия, создать новую коллективную идентичность.

Идеологи движения сравнивают этот процесс с объединением Германии «железом и кровью», проведенным Отто Бисмарком.

Религиозная символика войны

В шиитской традиции огромную роль играет символика мученичества. Жертва в войне рассматривается как форма равенства между гражданами: не через богатство или закон, а через равенство перед смертью.

Иранская революционная идеология активно использует образ мученичества, связанный с историей Хусейна бен Али.

Критика западной модели развития

Мирбагери утверждает, что главной ценностью Запада является не свобода, а экономическое развитие.

По его словам: «Если превратить экономику общества в капиталистическую, культура и политика постепенно изменятся, чтобы соответствовать ей».

Поэтому он выступает против любых попыток «исламизировать капитализм».

Альтернативная экономическая модель

Идеологи «второй революции» требуют отказа от капитализма, перераспределения богатства, создания экономики исламской справедливости.

Они считают, что современная иранская экономика уже заражена западной моделью.

Радикальная молодежь

Одним из молодых представителей этого направления является активист Вахид Эштери.

Он стал известен разоблачениями коррупционных скандалов и критикой элит, включая обвинения в адрес политиков, связанных с Галибафом.

Парадокс Лариджани

Однако эта радикальная идеология сталкивается с более прагматичной логикой государства.

Ключевой фигурой здесь является политик Али Париджани.

Лариджани — сложная фигура: бывший командир революционной гвардии, философ по образованию, автор диссертации по философии Эммануэля Канта.

Он считается воплощением рационального «государственного разума» Ирана.

Если раньше он поддерживал ядерную сделку с Западом как средство спасения экономики, то теперь ведёт жесткую войну для сохранения государства. Для него война — не апокалиптическая миссия, а инструмент управления кризисом.

Психология войны и радикализация

Социальный психолог Henri Tajfel отмечал, что общества, сталкивающиеся с угрозой, часто выбирают радикальные решения вместо компромиссов. Именно это может происходить сейчас в Иране.

Радикалы считают, что революция 1979 года была лишь политическим переворотом. Теперь же необходима полная социальная и культурная революция.

«Вторая революция»

Война, экономический кризис и политическая неопределенность создают условия, в которых может возникнуть новая радикальная революция.

Её сторонники хотят уничтожить неолиберальную экономику, очистить государство от «западных» элит, построить идеологическое государство.

Для них даже огромные жертвы и разрушения не являются поражением. Это — «необходимые родовые муки» новой исламской эпохи.