Пастор на смертном одре признался внуку, что исповедует ислам

Эта резонансная история произошла в Америке с молодым человеком по имени Джевин Одом. Согласно его рассказу в подкасте «The Ansari Podcast», он рано остался сиротой, и его воспитанием занимался дедушка — слепой христианский пастор, который заменил ему и отца, и мать. Дедушка ненавидел ислам и мусульман, считая их злом, и вложил в душу внука соответствующие установки.

Однако Джевин с ранних лет испытывал интерес к исламу. Он часто шутил с дедушкой о том, что примет ислам, но дедушка не воспринимал эти шутки благосклонно — они вызывали у него гнев и раздражение. Внук не мог даже предположить, что в сердце человека, столь враждебно настроенного к мусульманам, может произойти переворот.

Но однажды, когда дедушка лежал на смертном одре, случилось неожиданное. Со слезами на глазах он признался Джевину, что принял ислам и что эта религия является истиной. Это было шокирующее откровение для молодого человека, который всю жизнь слышал от деда противоположное. Спустя несколько недель дедушка скончался, оставив внука одного перед необходимостью искать истину.

Точная дата смерти дедушки и обращения Джевина в подкасте не указана, однако сам выпуск вышел в 2024 году. Джевин начал самостоятельно изучать ислам. Он слушал лекции, читал, размышлял. В какой-то момент он пришёл в мечеть EPIC Masjid (East Plano Islamic Center) в городе Плано, штат Техас — это один из крупных исламских центров в агломерации Даллас-Форт-Уэрт, основанный в 2003 году и переехавший в новое здание в 2015 году. Там его тепло встретили. Когда Джевин произносил шахаду (свидетельство веры), его обнял известный проповедник доктор Ясир Кади — этот момент стал для новообращённого символом братства и принятия.

Джевин ведет подкаст

Примечательно в этой истории и то, что дедушка, который при жизни был ярым противником ислама, не только сам нашёл истинный путь перед смертью, но и стал причиной того, что его внук тоже пришёл к исламу.

Остаётся только гадать: может быть, эта история не единственная? И где-то ещё есть человек, который при жизни защищал одно, а перед смертью прозрел в другом — или унёс эту тайну с собой?