Наблюдения араба в татарских селах Нижегородчины

Среди обычаев, сохранившихся в татарских деревнях во время праздников, есть один особенно красивый, который невольно привлёк моё внимание. Это коллективный такбир в праздничное утро — обычай, где сплетаются духовность, радость и то чувство единения, которое идёт от сунны праздничных такбиров.

В последние годы в сети всё чаще можно увидеть видео из татарских деревень Нижегородской области — живые, неподдельные сцены праздничного утра. Сразу становится ясно: эти традиции здесь не превратились в красивый фольклор или постановку для камеры. Они по-прежнему остаются частью повседневной жизни и внутреннего уклада местных жителей.

В селе Большое Рыбушкино — одной из самых больших и старейших татарских деревень региона — мужчины собираются ещё до рассвета у сельского кладбища. Там они читают молитвы за ушедших родных.

Такое отношение к памяти умерших вообще свойственно татарам: на семейных и общих собраниях поминают по именам, читают за них дуа. Во многих семьях даже ведут специальную тетрадь с именами покойных и передают её мулле, чтобы он помянул их в молитвах и прочитал за них Коран.

К праздничному утру кладбище заранее приводят в порядок: расчищают дорожки, убирают траву и сорняки. А в день Ид аль-Адха семьи снова приходят сюда — навестить могилы и помолиться.

После этого по деревне начинается праздничное шествие. Мужчины идут ровными рядами, впереди — старейшины. Процессия медленно движется по деревенским улицам под такбиры и тахлиль. На перекрёстках останавливаются и особенно громко произносят такбир, так что голоса далеко разносятся по округе.

С этими праздничными такбирами они подходят к мечети. Перед входом процессия ненадолго замирает: люди ещё некоторое время стоят вместе, повторяя такбир и тахлиль, прежде чем войти на праздничный намаз и хутбу. После молитвы все поздравляют друг друга и расходятся по домам.

Местные жители говорили мне, что этот обычай очень древний. Его передавали из поколения в поколение, и для них он остаётся естественной частью жизни, а не специально сохраняемой традицией.

Похожие картины можно увидеть и в других татарских деревнях. Например, в Шубино Сергачского района мужчины идут к мечети разными дорогами, произнося такбиры, а женщины тоже участвуют в шествиях. Постепенно все собираются у сельской мечети. Там они встают рядами друг напротив друга и ещё некоторое время вместе повторяют праздничные такбиры перед началом намаза и хутбы.

После молитвы каждый возвращается домой, чтобы, если в доме готовили курбан, совершить жертвоприношение. При этом обычно присутствует мулла — он читает молитву за хозяев, желая им блага, благодати и принятия жертвы. Так продолжается все три дня праздника.

Затем начинаются хождения по гостям, посещения родственников и соседей. Мясо жертвенных животных раздают родным и нуждающимся, а в домах накрывают праздничные столы.

Запомнилась мне ещё одна важная деталь. Даже если стол с мясом жертвенного животного накрывают уже спустя время после праздников, его не начинают без такбира. Когда мулле говорят, что это мясо с курбана, он начинает такбир, и все присутствующие подхватывают его.

В моём родном Наблусе, по которому я так тоскую и по мелочам которого так скучаю, в дни праздника существовали обычаи, в чём-то похожие на татарские.

Помню, как перед праздником мы отправлялись на кладбище — навещать могилы усопших, расчищать вокруг них траву и колючки, если они успевали разрастись, а затем привязывать к могилам пальмовые ветви. У самой кладбищенской стены всегда стояли торговцы, продававшие пальмовые листья в дни перед праздником. Торговля шла бойко: цена зависела от длины ветки и того, насколько зелёной и свежей она оставалась.

И потому утром праздничного дня кладбище превращалось почти в зелёный лес из пальмовых ветвей, возвышавшихся над могилами.

С годами этот обычай стал исчезать — как я понял уже позже, — пока не исчез совсем. И сегодня я не могу точно сказать, когда именно он окончательно ушёл в прошлое. Но когда я покидал Наблус в середине восьмидесятых, эта традиция ещё была жива.

Некоторые городские шейхи выступали против этого обычая и называли его религиозным новшеством, тогда как другие ссылались на слабые предания, в которых упоминалось нечто подобное. Впрочем, большинство людей не слишком вникало в эти споры: обычай был глубоко укоренён в жизни города и передавался из поколения в поколение.

После праздничной молитвы мужчины сразу направлялись на кладбище. И тогда можно было видеть, как после намаза люди длинной вереницей тянулись туда, словно в общем шествии. Там они собирались у могил своих близких и хором читали суру «Ясин». Число людей возле могил бывало разным — в зависимости от положения семьи и её многочисленности: возле одних могил стояли десятки людей, возле других — едва ли один или двое.

Женщины в праздничные дни на кладбище обычно не ходили — посещение могил считалось мужским делом.

Был и другой прекрасный обычай: утром в день праздника жители города навещали дома тех, кто совсем недавно потерял близкого человека, чтобы поддержать семью умершего и разделить с ней первый праздник после утраты. Жители Наблуса всегда славились этой благородной традицией.

Но вот что я помню особенно: в праздничное утро жители города посещали могилы павших защитников Палестины — даже если прежде не были знакомы ни с ними самими, ни с их семьями.

Детская праздничная радость — такая, какой я её помню в Палестине, — была знакома почти во всех уголках страны. Ничего подобного я не встречал у татар.

Дети начинали готовиться к празднику заранее, с огромным нетерпением. Родители покупали им новую одежду, и утром праздничного дня они выходили сияющие и гордые, с удовольствием показывая друг другу новые костюмы и обувь.

С особым ожиданием дети ждали визитов родственников в праздничные дни. По обычаю взрослые дарили им небольшие деньги, которые назывались «идийя». Радость от этих подарков была огромной: то, что собиралось у детей за несколько праздничных дней, казалось им очень большими деньгами по их детским меркам. Обычно они тратили их на игрушки, игрушечное оружие, петарды, мороженое и прочие детские радости.

И взрослые готовились к празднику по-своему: пекли праздничное печенье, которым угощали домашних и гостей, приходивших в эти дни, а часть выпечки нередко отправляли соседям и родственникам.

В городе была большая площадь, которую называли «Площадью праздника». Там ставили качели и разные аттракционы, и вся площадь напоминала маленький парк развлечений. Почти всех детей города можно было встретить именно там: они соревновались у качелей, покупали сладости и мороженое и проводили долгие часы в играх и веселье.

У татар же я не встречал ничего подобного — по крайней мере в тех местах, где мне довелось побывать. Возможно, в других регионах существовали похожие обычаи. Татары расселены по огромным просторам России, и хотя их традиции во многом близки друг другу, между ними существует и большое разнообразие. И это — большая тема, достойная отдельного исследования и размышления.