The New York Times о том, как израильская разведка заманила США в ловушку в Иране

Сенсационная публикация The New York Times проливает свет на то, как всего за несколько недель до начала войны премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху лично убедил президента США Дональда Трампа начать совместную военную операцию против Ирана, представив конфликт как быстрый и почти бескровный способ смены режима в Тегеране.

По данным журналистов Мэгги Хаберман и Джонатана Свона, чье расследование основано на двух годах работы и примерно тысяче интервью для готовящейся к изданию книги, решающая встреча состоялась 11 февраля в подземном зале заседаний Совета национальной безопасности США — Ситуационной комнате Белого дома. В течение часа Нетаньяху, за спиной которого на экране находился глава «Моссада» Давид Барнеа, представлял строго засекреченные разведданные узкому кругу американских чиновников.

Израильский премьер утверждал, что Иран сейчас как никогда уязвим изнутри: его баллистическая программа может быть нейтрализована за несколько недель, а Ормузский пролив останется открытым. Более того, он предложил конкретный список потенциальных преемников нынешнего режима, включая сына последнего шаха Резу Пехлеви, и заверил, что поддерживаемые Израилем народные восстания стремительно ускорят падение правительства аятолл. Услышав аргументы, Трамп, по словам очевидцев, лаконично ответил: «Это звучит для меня неплохо», — что израильтяне мгновенно расценили как принципиальное «зеленое предупреждение».

Однако уже на следующий день американские разведывательные службы представили совершенно иную картину. Директор ЦРУ Джон Рэтклифф, тщательно проанализировав данные Нетаньяху, назвал сценарий смены иранского режима одним словом — «нелепый» («farcical»). Государственный секретарь Марко Рубио был еще прямее, охарактеризовав эти обещания как «ерунду» («bullshit»). Генерал Дэн Кейн, председатель Объединенного комитета начальников штабов, заметил, что «это стандартная израильская процедура — они всегда переоценивают свои возможности, и планы не всегда продуманы до конца».

В отличие от картин блицкрига, нарисованной Нетаньяху, американские стратеги четко разделили цели на достижимые и фантастические. Убийство верховного лидера (что в итоге удалось в первые минуты войны) и уничтожение военного потенциала Ирана рассматривались как реальные задачи. Однако провоцирование массовых народных волнений и, тем более, смена режима в результате внешнего удара были признаны оторванными от реальности. Аналитики указывали, что бомбардировки, как правило, не заставляют людей выходить на улицы с требованиями к своему правительству, а напротив — сплачивают нацию перед лицом внешнего врага.

Несмотря на скепсис собственной разведки, Трамп, который давно считал Иран особым врагом, решил действовать. Вице-президент Джей Ди Вэнс, отсутствовавший на первой встрече, пытался предостеречь президента, предупреждая о риске экономического коллапса в случае блокирования пролива и расколе в республиканской коалиции. Но 26 февраля на финальном совещании, обойдя всех советников по кругу, Трамп резюмировал: «Я думаю, нам нужно это сделать». Уже 27 февраля, находясь на борту Air Force One, он подписал окончательное разрешение на операцию, получившую кодовое название «Epic Fury».

Удар был нанесен на следующий день, 28 февраля. Верховный лидер аятолла Хаменеи был убит, однако режим в Тегеране устоял и оперативно назначил преемника. Позднее, выступая в День памяти Холокоста, глава «Моссада» Давид Барнеа признал сложность достижения целей, заявив, что миссия не будет завершена до тех пор, пока режим в Иране не будет заменен, и подчеркнув, что операция «в сердце Тегерана» продолжается. В то же время, по данным издания, сам Нетаньяху в ходе закрытых совещаний выражал недовольство разведкой, опасаясь, что американский лидер, столкнувшись с реальностью затяжной войны, может выйти из конфликта. Хотя официальный Израиль назвал эту публикацию «фейковыми новостями», а ряд источников оспаривают версию о «втягивании» США, указывая на собственные амбиции Вашингтона по «смене режима», расследование NYT рисует тревожную картину того, как один оптимистичный доклад союзника может привести к масштабной региональной войне с непредсказуемыми последствиями.