Франсуа Бурга: Почему Запад выступает против палестинского сопротивления

На мой взгляд, последним оплотом израильской пропаганды — «хасбары» — сегодня является уже не военная и не дипломатическая сфера, а интеллектуальная. Я вижу, что значительная часть западного мира, а также часть арабских элит по-прежнему не готова признать легитимность палестинского сопротивления, если оно выражает себя языком политического ислама.

Я считаю, что многие традиционные тезисы израильской пропаганды — «земля без народа для народа без земли», «единственная демократия на Ближнем Востоке», «самая моральная армия в мире» — постепенно теряют убедительность. Однако одна идея, на мой взгляд, по-прежнему остается устойчивой. Это демонизация ХАМАС и других исламских политических движений.

Именно этот подход, как мне представляется, объясняет, почему западная солидарность с палестинцами имеет свои пределы, почему некоторые арабские правительства занимают двойственную позицию по палестинскому вопросу и почему критика сопротивления зачастую звучит громче осуждения оккупации.

Я убежден, что ХАМАС, как и любая политическая организация, может подвергаться критике. Но превращать эту критику в обязательное условие для признания фундаментальных прав палестинцев — значит лишать сами эти права универсального характера.

Мне вспоминается разговор с французским журналистом, состоявшийся в Каире в 1990 году. Когда я упомянул репрессии против Исламского фронта спасения в Алжире после его победы на выборах, он ответил мне: «Франсуа, я прошел весь путь до Насера. Не проси меня идти дальше». Я понял его слова так: он готов был поддерживать арабских националистов, но не исламские политические движения, пришедшие им на смену.

С тех пор я все больше убеждался, что многие европейские интеллектуалы готовы поддерживать арабов лишь тогда, когда их борьба выражается языком национализма, марксизма или левых идей. Но стоит тем же самым требованиям прозвучать через исламскую риторику — и прежняя солидарность исчезает.

В 1992 году в Каире египетский мыслитель и судья Тарик аль-Бишри сказал мне слова, которые я хорошо запомнил. Он отметил, что пока арабы выражали свои освободительные стремления языком национализма или марксизма, на Западе всегда находились силы, готовые их понять, а иногда и поддержать. Но как только те же идеи стали формулироваться в исламских понятиях, взаимопонимание практически исчезло.

Я и сам неоднократно сталкивался с подобным отношением. На протяжении многих лет меня обвиняли в симпатиях к политическому исламу лишь потому, что я отказывался безоговорочно объявлять его преступным явлением.

Я убежден, что истоки такого отношения лежат в колониальном мировоззрении. Исламские движения воспринимаются как более серьезный вызов, чем арабский национализм, потому что они отвергают не только политические последствия колониальной эпохи, но и саму идею о том, что только западный политический язык может считаться универсальным.

Кроме того, я считаю, что негативное отношение к политическому исламу активно поддерживается Израилем. На мой взгляд, Израиль стремится представить палестинское сопротивление исключительно как религиозный феномен, а не как борьбу народа, живущего в условиях оккупации.

Достаточно вспомнить заявление Ариэля Шарона после событий 11 сентября 2001 года, когда он сказал западным странам: «У вас есть Бен Ладен, а у нас — Ясир Арафат». Для меня это стало очередным примером попытки представить палестинское сопротивление исключительно через призму борьбы с терроризмом.

Меня также тревожит, что подобное отношение к политическому исламу все чаще разделяют некоторые арабские режимы. Обвинение любого политического противника в «исламизме» стало удобным инструментом внутренней политики и способом продемонстрировать свою близость Западу.

Несколько месяцев назад один высокопоставленный арабский чиновник, желая, вероятно, подчеркнуть свою позицию перед западным собеседником, назвал лидеров ХАМАС «величайшими преступниками в истории». На мой взгляд, подобная риторика мало чем отличается от западной или израильской.

Я вновь хочу подчеркнуть: деятельность ХАМАС можно критиковать, как и деятельность любой другой политической организации. Но требовать такой критики как предварительного условия для признания права палестинцев на существование и самоопределение — значит подрывать сам принцип универсальности прав человека.

Я убежден, что ни один народ не обязан сначала выбрать лидеров, которые понравятся соседним государствам или иностранным державам, чтобы его право на существование было признано. Палестинцы не являются исключением. Их политическое представительство — исключительно их собственное дело. Наша же обязанность состоит в том, чтобы защищать их право свободно выбирать своих представителей и, прежде всего, защищать их право на существование.