О мировоззрении Али Хаменеи

Траурный процесс прощания и похороны Верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, которые начались в Тегеране 3 июля 2026 года, стали моментом глубокого осмысления его колоссального исторического наследия. Трагическая гибель Лидера Исламской революции 28 февраля 2026 года в ходе совместной агрессии США и Израиля оборвала его жизненный путь, однако заложенная им архитектура международных отношений уже стала необратимой. Особое, фундаментальное место в геополитической концепции Хаменеи занимала Россия.

Преодолев противоречивое наследие 1980-х годов, именно он выступил архитектором исторического разворота Ирана в сторону Москвы.

Прямая поддержка России во время СВО стала одним из самых ярких проявлений этой стратегии. Во время исторической встречи с президентом Владимиром Путиным в Тегеране 19 июля 2022 года аятолла Хаменеи заявил российскому лидеру напрямую: «Что касается Украины, если бы вы не проявили инициативу, другая сторона сделала бы это и развязала войну».

Ещё в марте 2022 года, в своём первом публичном заявлении по украинскому кризису, Верховный лидер чётко обозначил свою позицию: «Корень кризиса на Украине — это политика США, которые создают кризисы, и Украина — одна из жертв этой политики». Он подчёркивал: «По моему мнению, Украина является жертвой кризисов, состряпанных Соединёнными Штатами».

При этом Хаменеи добавлял: «В Украине мы, естественно, выступаем за прекращение войны. Мы хотим, чтобы война там закончилась. Но решение любого кризиса возможно лишь в том случае, если будут устранены его первопричины».

«Запад на самом деле работает над тем, чтобы предотвратить рост „независимой и сильной“ России», а США он характеризовал как «мафиозный режим», создавший украинский кризис.

В марте 2025 года Хаменеи вернулся к украинской теме, опубликовав обращение на украинском языке, в котором предупредил: «Первый урок из ситуации на Украине заключается в том, что поддержка Западом стран и правительств, которые являются их марионетками, — это мираж». Он обратился к правительствам всего мира: «Те правительства, которые полагаются на США и Европу, пусть посмотрят на сегодняшнее положение Украины».

Отношение к мусульманской общине России также занимало важное место в стратегии Хаменеи. Он рассматривал российских мусульман как неотъемлемую часть великой российской цивилизации и естественный мост между двумя народами.

Стратегическое наследие Хаменеи заключалось в том, что для него союз с Россией никогда не был тактическим манёвром. Он видел в этом стратегическую и цивилизационную необходимость. Москва воспринималась им как надёжный партнёр, говорящий на языке чести и справедливости. Эти твёрдые установки создали фундамент для беспрецедентного сближения стран, кульминацией которого стало подписание 17 января 2025 года в Москве Договора о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве. Уходя из жизни, аятолла Хаменеи оставил выстроенную им систему координат, в которой российско-иранское сближение переросло рамки ситуативной политики и стало незыблемым фундаментом нового, справедливого мирового порядка, свободного от западной гегемонии.

Стержнем геополитической стратегии аятоллы Али Хаменеи всегда оставалось исламское единство (Такриб). Ещё в молодости он переводил труды суннитских ученых и мыслителей, считая их наследие общим как для суннитов, так и шиитов. Продолжая курс, заложенный основателем Исламской Республики, который провозгласил дни между 12 и 17 раби-аль-аввалем «Неделей единства», Хаменеи перевел эту концепцию в плоскость практической геополитики.

В октябре 1990 года по его прямому указанию был создан «Всемирный форум сближения исламских школ мысли» — институциональная платформа для диалога между суннитами, шиитами и ибадитами. С тех пор форум ежегодно собирает в Тегеране учёных со всего мусульманского мира.

Доктринальный фундамент отношений с суннитами был закреплен в исторической фетве, впервые изданной в сентябре 2010 года и подтвержденной в 2016 году. Документ, опубликованный на официальном портале лидера Ирана, категорически запретил оскорбление почитаемых суннитами фигур: «Оскорбление фигур и символов, почитаемых суннитскими братьями, запрещено», включая критику матери правоверных Аиши и сподвижников Пророка. Этим шагом Тегеран провел черту между истинным шиитским богословием и радикальными шиитами, продемонстрировав, что различия во взглядахне должны влиять на политическое братство. Хаменеи последовательно подчеркивал, что разжигание вражды между мазхабами служит интересам западных держав, а дробление уммы является их главным инструментом.

В мае 2025 года, комментируя ситуацию на Ближнем Востоке, он прямо заявил: «Если бы мусульманская умма была едина, таких трагедий в Газе и Палестине не произошло бы».

На международной арене эта доктрина вылилась в поддержку суннитского палестинского сопротивления. Не акцентируя внимания на мазхабальной принадлежности, Хаменеи рассматривал защиту Палестины как общий долг всей уммы, способный стереть исторические разногласия. Хаменеи приветствовал и приход к власти Мохаммада Мурси в Египте, увидев в этом часть глобального «исламского пробуждения», после чего отношения между Каиром и Тегераном были восстановлены после разрыва 1980 года.

Особое место в межконфессиональном диалоге заняла фигура верховного муфтия Омана шейха Ахмада аль-Халили. Именно его личная встреча с аятоллой Хаменеи в Тегеране в рамках Международной конференции исламского единства привела к преодолению ибадитско-шиитского раскола. Эта встреча имела глубокое символическое значение: верховный муфтий ибадитского мира был принят лидером Ирана на высшем уровне, что продемонстрировало взаимное уважение и готовность к сотрудничеству вне мазхабных предрассудков.

«Человек, который покинул этот мир через борьбу и стойкость на поле чести — человек, который всегда защищал право возлюбленной Палестины»., — заявил шейх Аль-Халили в день мученической гибели Хаменеи.

Таким образом, риторика и действия Али Хаменеи демонстрируют жесткую, прагматичную и последовательную стратегию. Он использовал идею Такриб как инструмент мягкой силы для консолидации мусульманского мира. Запрет такфира, уважение к суннитским святыням, признание ибадитского мазхаба и поддержка антиимпериалистических движений доказывают: для Тегерана лояльность исламскому единству выше любых догматических границ. Этот подход сформировал прочный фундамент для межконфессионального диалога, оставив наследие, которое должно определять архитектуру исламского мира.