Ближний Восток сегодня. "Балканизация", "контролируемая напряженность" или "исламская регионализация"?

news-4NT6fHReoT
Президент США Барак Обама, находясь в Египте, выступил 4 июня со специальной речью, обращенной к мусульманским странам. Он призвал открыть новую страницу в отношениях США и Исламского мира, оставить в прошлом все противоречия и положить конец «порочному кругу» вражды, недоверия и разногласий. Б. Обама предложил мусульманам начать стратегический диалог, чтобы сформировать долгосрочное партнерство между Соединенными Штатами и Исламским миром.



Возможно, что Барак Обама сам по себе и неплохой человек, но не он сегодня ключевое звено в принятии решений по Ближнему Востоку в Вашингтоне. Его используют «втемную», в качестве пропагандистского прикрытия, те реальные фигуры в Вашингтоне, которые планируют действительную последовательность ходов в ближайшем будущем.



Поэтому мало кто из серьезных политиков и экспертов мирового мусульманского сообщества вдруг поверил американскому президенту. Открыто выразил такую позицию духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи. Он заявил, что американское руководство лицемерит, используя пустые речи и красивые лозунги, которые ничего не стоят без реальных действий. По его словам, ненависть к США идет из глубин сердец жителей Ближнего Востока.



Слова — это всегда только слова, а дела… В реальности же американцы продолжают убивать мусульман в Афганистане, Ираке, Пакистане, а Израиль продолжает уничтожать палестинцев. Газа, где находятся более 1,5 млн. человек, по-прежнему остается самым большим концлагерем в мире. В Ливан за последние несколько недель приезжали вице-президент США Дж. Байден и госсекретарь Х. Клинтон, чтобы агитировать за своих союзников и не допустить победы «Хизбуллы»…



На протяжении более чем 60-летней истории температура ближневосточного конфликта постоянно и неуклонно повышается. И сейчас в этом регионе, несмотря на широковещательные декларации Вашингтона, вновь начинается очередной виток эскалации напряженности.



В перманентном кризисе на Ближнем Востоке шла и идет ожесточенная борьба между тремя базовыми трендами. В принципе любой внешнеполитический игрок, который действовал или действует на ближневосточной сцене, следует в русле одного из этих трех трендов. Что бы он не думал и не говорил.



Сегодня сложилась уникальная ситуация, когда впервые в истории все эти тренды, будучи примерно равновеликими, относительно уравновешивают друг друга. Поэтому сейчас на Ближнем Востоке уровень бифуркации, уровень стратегической неопределенности гораздо выше, чем, например, еще пять лет назад.



Первый тренд можно условно назвать «ближневосточной балканизацией». Речь идет об усилении центробежных тенденций на Ближнем Востоке, нарастании внутрирегиональных противоречий, ослаблении взаимодействия и кооперации между странами и народами в регионе, росте угроз слияния многочисленных кризисных ситуаций в широкомасштабную региональную войну с возможностью перерастания ее в неконтролируемую глобальную конфронтацию.



Именно ближневосточная политика Буша-младшего спровоцировала резкое усиление этого тренда. Поэтому З. Бжезинский и заговорил о «превращении Ближнего Востока в Балканы XXI века». Эта политическая метафора предупреждает: если в предстоящие 10-15 лет на нашей планете вспыхнет глобальный ядерный конфликт, то начнется он именно в этом регионе.



Долгоиграющие международные конфликты рано или поздно начинают жить своей самостоятельной жизнью, которая мало зависит от тех или иных стран или политиков. У таких конфликтов появляются свой характер и свои особенности. Хитроумным дипломатам и политикам кажется, что они влияют на ситуацию, а на самом деле такой конфликт использует их, причем часто в особо извращенной форме.



«Ближневосточная балканизация» привела к существенному ослаблению потенциала глобальных игроков решающим и кардинальным образом воздействовать на ситуацию на Ближнем Востоке.



Во-первых, резко сократились возможности мировых держав военно-силовыми способами влиять на кризисные точки на Ближнем Востоке.



Несмотря на многократное силовое превосходство, США не смогли добиться военной победы в Ираке и Афганистане. Провалился многолетний американский военный шантаж в отношении Исламской Республики Иран. Подавляющее военно-техническое преимущество «Израиля», поддерживаемого США, не позволило ему разгромить «Хизбуллу» в Ливане в 2006 году. А в декабре-январе 2008-09 гг. «Израиль» фактически проиграл ХАМАС войну в Газе.



Во-вторых, практически все технологии и методы, используемые глобальными игроками для влияния на ближневосточную ситуацию, не дают нужных результатов.



После того как Горбачев добровольно отказался во второй половине 80-х годов защищать жизненно важные интересы СССР на Ближнем Востоке, США и Европейское сообщество де-факто получили здесь максимальную свободу рук. За этот период Запад использовал все возможные средства воздействия: начиная от дипломатических шагов и методов экономического давления и кончая подрывными акциями, психологической войной, политическими убийствами своих оппонентов, силовыми угрозами и акциями, прямыми военными интервенциями. И что получилось в результате? Позиции США в регионе в настоящее время гораздо более уязвимы, чем 10 или 20 лет назад.



В-третьих, политика глобальных держав на Ближнем Востоке сталкивается с каким-то странным, особым мистическим противодействием.



Американцы вторглись в Ирак, чтобы получить доступ к дешевой нефти, а в результате мировые цены на нефть поднялись на рекордные уровни. Соединенные Штаты оккупировали Ирак, чтобы захватить важный плацдарм для управления Ближним Востоком, начали военный и экономический шантаж ИРИ и Сирии. Но в результате американских действий их основной противник, Исламская республика Иран фактически превратилась в региональную супердержаву, а Сирия стала одной из ключевых арабских стран.



Соединенные Штаты начали интервенцию в Афганистане, чтобы победить т.н. «исламский терроризм», но получилось так, что роль «политического Ислама» многократно возросла не только в регионе, но и во всем мире. Афганистан же во главе с американской марионеткой Карзаем, по признанию официального Вашингтона, стал самым крупным наркогосударством в мире, угрожающим безопасности и способствующим росту коррупции в США.



Тель-Авив начал агрессию против Ливана летом 2006 года, стремясь коренным образом подорвать позиции «Хизбуллы». Но именно «Хизбулла» после этой войны стала ключевым политическим игроком на ливанской сцене. Израильская армия, при поддержке США, начала войну в Газе, чтобы уничтожить ХАМАС, но в результате сегодня даже израильские аналитики предрекают победу ХАМАС на будущих общепалестинских выборах.



Будет ли усиливаться в обозримом будущем «ближневосточная балканизация»? Безусловно, да, поскольку в США есть влиятельные кланы, которые не хотят полностью отказываться от этой неоконовской стратегии, особенно в условиях затяжного глобального экономического кризиса. Может это привести к широкомасштабной силовой конфронтации? Да, безусловно, в условиях усиления глобальной конкуренции за доступ к природным энергоресурсам. Должна ли Москва готовиться к такому возможному сценарию? Конечно.



Второй тренд можно назвать сохранением «контролируемой напряженности». В консервации этого тренда заинтересованы некоторые региональные игроки, в том числе и арабские. Но прежде всего за сохранение и укрепление этого тренда выступает израильская элита.



Почему нынешнее правительство Нетаньяху так настойчиво и открыто настаивает, в качестве предварительного условия возобновления мирного процесса, на признании именно «еврейского характера государства Израиль»?



Стратегическое, широкомасштабное, устойчивое и стабильное урегулирование на Ближнем Востоке совершенно неприемлемо для большей части израильской элиты, поскольку интеграция израильского государства в ближневосточную региональную систему в долгосрочной перспективе (20-30 лет) приведет к неизбежному размыванию именно его еврейского характера. С другой стороны, в условиях принципиально изменившегося баланса сил в регионе Тель-Авив уже не способен военно-силовыми способами обеспечивать нужные ему геополитические реалии.



Израильское государство может существовать в условиях перманентно конфликтной, но управляемой ситуации. Поэтому объективно израильский истеблишмент, торпедируя любые попытки действительного мирного процесса, должен выступать за сохранение контролируемой напряженности на Ближнем Востоке.



В начале июня в Москве побывал израильский министр иностранных дел А. Либерман. Он провел переговоры с руководителем российского МИД С. Лавровым, встретился с Президентом России Д. Медведевым и премьером В. Путиным.



Если отбросить соответствующую словесную шелуху, у Либермана были три цели на эту поездку. Во-первых, заставить российскую дипломатию двигаться в русле тренда контролируемой напряженности. Во-вторых, наиграть Россию как козырь и попробовать использовать этот козырь для давления на Вашингтон, который, при всем при том, был, остается и будет ключевым стратегическим союзником Тель-Авива. В-третьих, повысить свой личный рейтинг внутри страны как политика, имеющего «особые отношения с Москвой». Дело в том, что на Либермана буквально на днях возбудили уже третье уголовное дело по коррупции.



Тель-Авив является в настоящее время главным промоутером этого тренда. Проблема только в том, что сохранение контролируемой напряженности с каждым годом становится все более сложной и рискованной задачей.



Третий тренд в настоящее время можно было бы назвать «исламской регионализацией». Речь идет об усилении центростремительных региональных тенденций, нарастании внутрирегионального кооперативного взаимодействия, формировании общих стратегических позиций на основе Ислама и исламских ценностей.



За последние 60 лет на Ближнем Востоке предпринимались неоднократные попытки региональной консолидации на основе арабского национализма, арабского социализма и т.д. Но все они так или иначе проваливались. Но в то же время происходило накопление опыта в этом направлении. Одним из первых лидеров, который попытался начать процессы консолидации на исламской основе, стал Н. Эрбакан — бывший премьер-министр Турции.



Новый этап региональной консолидации на Ближнем Востоке стал возможным на новом витке усиления исламского политического фактора как результат укрепления позиций ИРИ и политизации суннитского Ислама, что выразилось в появлении сотен новых политических организаций и движений, и прежде всего в необычайном феномене ХАМАС.



Объективной основой нынешней «исламской регионализации» является окончательно сложившийся за последние пять-семь лет принципиально новый баланс сил на Ближнем Востоке, который заменил соперничество США и СССР. Сегодня альянсу США, Тель-Авива, марионеточного режима Аббаса противостоит альянс ИРИ, Сирии, ХАМАС, «Хизбуллы».



Более того, продолжается процесс формирования новых системных компонентов, которые при определенных условиях могут кардинальным образом ускорить структуризацию «исламской регионализации». Сформировались конфиденциальные, доверительные отношения между высшими руководителями Сирии и Турции, Сирии и Ирана, Турции и Ирана, ХАМАС и Сирии, ХАМАС и Турции, ХАМАС и Ирана, и т.д. В последние месяцы активизировались конфиденциальные контакты между представителями высшего руководства Саудовской Аравии и Сирии, Саудовской Аравии и Турции, и даже Ирана и Египта.



Процессу «исламской регионализации» способствуют появление и укрепление принципиально новых региональных игроков: ХАМАС и «Хизбуллы». Дело в том, что в последние сто-сто пятьдесят лет существенно усилился разрыв между правящими классами мусульманских социумов и массами рядовых мусульман. Сегодня «Хизбулла» и, прежде всего, ХАМАС на деле демонстрируют возможность преодоления этого разрыва, который стал главной причиной деградации мусульманской цивилизации.



Собственно говоря, попытки администрации Обамы наладить отношения с Исламским миром связаны не только с поражениями и провалами американской внешней политики на Большом Ближнем Востоке в период Буша-младшего, но и с кристаллизацией, существенным усилением этого третьего тренда, который является наиболее серьезным вызовом для американской стратегии на Ближнем Востоке. В Вашингтоне пришли к стратегическому выводу, что поскольку в силовой конфронтации не удалось уничтожить мир Ислама, надо попытаться победить его, сжав в объятиях.



Будет ли усиливаться в среднесрочной перспективе третий тренд — «исламская регионализация»? Да, безусловно.



Однако первый вопрос заключается только в том, в какой форме будет происходить такая «исламская регионализация»: радикальной, через своего рода тотальную «талибанизацию», или через развитие умеренного фундаментализма, к сторонникам которого относятся нынешние режимы в Турции, Иране, а также ХАМАС и «Хизбулла».



Вторая проблема еще более важна. Как демонстрирует не только позитивный исторический опыт формирования успешных региональных объединений, таких как ЕС или АСЕАН, критическими по важности компонентами эффективной межгосударственной консолидации являются не только наличие общих угроз и общих ценностей.



Решающими для перспектив нынешнего процесса «исламской регионализации» должны стать способность выработать и согласовать картину «желаемого будущего» Ближнего Востока, наличие общей доктрины стратегической безопасности и долгосрочной исламской экономической стратегии, адекватное осознание системных вызовов и угроз общерегиональной стратегической безопасности, формирование мусульманской наднациональной элиты, способной реализовывать общерегиональные интересы, наличие гибких управленческих структур, способных к стратегическому планированию и рефлексивному реагированию на возможные неожиданные изменения и т. д.



Что касается позиции России, то многие эксперты с Ближнего Востока задают разные и часто непростые вопросы. Например, чего же реально хочет Москва в этом ключевом регионе? Есть ли у Москвы действительная стратегия на Ближнем Востоке? Почему не реализуются крупные российские экономические проекты в этом регионе? Не является ли ближневосточная политика всего лишь разменной картой в определенных кругах российского истеблишмента для установления конфиденциальных контактов с Вашингтоном? Почему американцы перехватили у Москвы инициативу по налаживанию отношений с Исламским миром? Существует ли борьба внутри российского руководства по поводу приоритетов и политических методов на Ближнем Востоке? Если американцы провалились с Аннаполисом, чего хотят добиться на Московской мирной конференции по Ближнему Востоку? И т.д. и т.п.



Впрочем, как говорил поэт: «Умом Россию не понять…»



Газета "Завтра"

Автор: Шамиль Султанов, президент Центра стратегических исследований «Россия — Исламский мир»

Комментарии () Версия для печати

Добавить комментарий