Ислам един, но многолик. Особенности самосознания мусульманских народов

Однажды от одного востоковеда, комплементарно относящегося к исламу, довелось услышать фразу: «Ислам един, но многолик». И действительно, каждый крупный этнос, исповедующий эту религию, привносит в ее бытовые формы свое разнообразие. Или, может быть, наоборот – встречаясь с образом жизни каждого конкретного народа, исламские обряды приобретают некое национальное своеобразие.

Религиозные догмы, переводятся с канонического языка ислама, арабского, на местные языки и входят в народные массы именно в определенной интерпретации. Не противоречащие исламу народные обычаи, адаты, остаются в народном обиходе и приобретают определенный статус. Это, кстати, придает религии в ее бытовом проявлении неповторимый колорит.

Огромную роль при этом играют и условия жизни того или иного мусульманского этноса, и его географическое положение. Всем известно, например, что Волжская Булгария официально приняла ислам от послов багдадского халифа, но государственной версией этой религии стал ислам ханафитского, а не шафиитского мазхаба, так как огромное религиозное и культурное влияние на эту древнюю державу оказывали исламские государства Центральной Азии, с которыми она поддерживала тесные торговые связи.

Это отразилось и на планировке зданий, и на стиле в одежде, и на предметах быта. Недаром до сих пор археологи находят на раскопках в местах, где располагались булгарские города, огромное количество черепков от посуды, произведенной в центральноазиатском регионе.

Что касается одежды, то у кочевых народов Евразии, которые приняли ислам, женщины не носили паранжу и широкую одежду без разрезов. Но необходимость соблюдать исламские нормы вызвала к жизни знаменитую многослойность, когда верхние более длинные и широкие слои прикрывали внутренние – более короткие, но при этом оставляли свободу для движений.

На Кавказе, наоборот, шафитский мазхаб стал преобладающим из-за того, что местная прослойка образованных людей, улемы и суфии испытывали огромное влияние Аббасидского халифата, чьи наместники и войска регулярно появлялись на Кавказе в раннем средневековье. И здесь в силу более суровой специфики жизни с многочисленными ограничениями, прежде всего природными, возникла своя версия бытового ислама с более жесткими отношениями в социуме, необходимыми для поддержания справедливости и порядка в небольших, часто изолированных друг от друга сельских сообществах.

Например, кровная месть, о которой не вспоминали мусульмане Поволжья, была развита на Кавказе, и соблюдение этого обычая превратилось в определенную субкультуру, которая проецирует стереотип поведения «настоящего джигита» на всю мужскую часть населения Кавказа. Это влияние настолько сильно, что трансформирует поведение даже представителей неисламских этносов, населяющих Кавказ, и вызывает волну подражаний.

В Средней Азии, как регионе наиболее длительный период подвергавшемся влиянию ислама, сложился своеобразный феномен махалли – городского квартала, где все соседи друг друга знают и коммуницируют друг с другом. Надо сказать, что в том же Узбекистане этот феномен активно используется до сих пор властями для выстраивания взаимодействия с социумом на низовом уровне. Советы махалли – один из наиболее надежных каналов для проведения политики правящей верхушки. И если у какого-нибудь жителя махалли не сложатся отношения с аксакалами-членами совета, то он может смело выбирать себе новое место жительства, ибо на старом месте ему спокойно существовать не дадут.

Многоликость ислама удивительным образом подтверждается и феноменом существования русских мусульман, которые не растворяются в этническом многообразии различных мусульманских этносов, а позиционируют себя чем-то отдельным. Пока, конечно, рано говорить о полноценном культурном феномене русских мусульман – слишком мало времени прошло, но примеры существования славянской идентичности в исламе есть: это и боснийцы, и болгары-помаки, и мусульмане-македонцы. Все они по-своему переработали славянское культурное влияние в рамках своих этносов и явили миру своеобразные переплетения славянских, в том числе и доисламских обычаев и собственно исламской культурной составляющей.

Да, в общем-то и турки, чья версия ислама в быту сильно отличается от арабской, по максимуму вобрав в себя достижения арабов, в итоге «выдали на гора» очередной сплав, где в единое целое сплелись обычаи кочевников-огузов, греческое влияние и арабская языковая доминанта. Османский ислам отличался от других "версий", и это заметно и в архитектуре, и в литературе, и в государственном устройстве прошлого, хотя элита Османского халиифата была предельно космополитична.

При всех этих различиях стоит отметить что вероубеждение, акыда является той объединяющей, интегральной частью, которая соединяет многоликий мир ислама и позволяет говорить о исламском цивилизационном ареале. Также универсальные нравственные ценности и религиозные догматы соединяют мусульманские народы в единое целое – например, во время Хаджа столь разных мусульман Юго-Восточной Азии и Европы, арабов и персов, кавказцев и татар. Все они являются представителями исламской Уммы, которая, как известно, составляет единое целое.

Поэтому-то и многоликость ислама не отменяет его цивилизационного единства.

Автор: Ильдар Мухаметжанов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии () Версия для печати

Добавить комментарий