0°C
 ,

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:


Чем пророк Ибрахим не угодил публицисту Батрову

Признаться, после выхода статьи Рустама Батрова «Буквализм в Курбан-байраме задавил изначальный смысл» я долго ждал, что официальные исламские круги все же ответят на нее, ведь уровень изложения материала позволял это сделать. Однако кроме Валерия Емельянова, опубликовавшего свои мысли на сайте ИА IslamNews, никакого внятного ответа не последовало. Поэтому хотелось бы «вставить свои пять копеек» в дискуссию о сути исламской религии.

Я думаю, что в своем реформаторском запале Рустам Батров перешел определенные рамки, в том числе и этические. И дело даже не в том, что он берется судить о мотивации поведения пророка Ибрахима (Авраама), мир ему, с точки зрения современного человека. Автор, по всей видимости, не читал Коран – ведь мотивация поступков посланника Всевышнего объясняется самим текстом Священного Писания.

Например, жену и сына он «бросил на произвол судьбы» не просто так, а по велению Божьему. «Вот Ибрахим сказал: «Господи! Сделай этот город безопасным и убереги меня и моих сыновей от поклонения идолам». (14:35). То есть, Ибрахим, ушел в пустыню для того чтобы исключить для своего потомства отклонение от Единобожия.

Эта мысль получает продолжение в следующем аяте: «Господь наш! Я поселил часть моего потомства в долине, где нет злаков, у Твоего Заповедного дома. Господь наш! Пусть они совершают молитву. Наполни сердца некоторых людей любовью к ним и надели их плодами, – быть может, они будут благодарны». (14:37) То есть пророк пошел на «ухудшение жилищных условий» для того, чтобы его потомки сохранили свет Единобожия в своих сердцах.

Покидая их, он обратился к Создателю всего сущего с мольбой, чтобы Он обеспечил будущее процветание его потомкам. Стоит отметить, что Господь и ранее не оставлял без ответа молитвы Ибрахима, и тем самым у последнего были все основания полагать, что его потомство удостоится Божественной милости.

Далее автор рассуждает об отношении к детям во времена пророка Ибрахима: «тогда с людьми, даже если это твои родные дети, особо не церемонились: чик по горлу — и в канаву». Подобное ерничество и проведение параллели между поведением божьего посланника и террористов представляются крайне неуместными. Равно как и предположение о том, что пророк мог лгать сыну о приготовлениях к жертвоприношению.

Достаточно почитать любой из переводов Корана, из текста явно следует, что сын Ибрахима был уверен в истинности той миссии, которая была возложена на его отца. «…"Сын мой! Я вижу во сне, что я закалываю тебя в жертву. Посмотри, что ты думаешь?" Он сказал: "Отец мой! Сделай то, что тебе велено. Если Аллах пожелает, ты найдешь меня одним из терпеливых" (37:102). Если у Рустама Батрова есть сомнения в этом, то, это, как говорится, его проблемы.

В целом складывается впечатление, что, иронизируя над действиями пророка, автор выражает некое сожаление тому, что он не оказался на его месте и не показал, как следовало бы вести себя в подобной ситуации.

Откуда взялось утверждение Батрова о том, что «Бог в истории с жертвоприношением не дает Аврааму возможности остаться верным своему обещанию. Авраам в результате как бы утрачивает ни много ни мало фундамент своего пророческого статуса, так сказать, входной билет в пророческое служение»? Ведь не кто иной, как Сам Господь говорит: «Мы воззвали к нему: "О Ибрахим! Ты  сделал сон явью". Воистину, так Мы воздаем творящим добро». (37,104-105)

То есть Богу достаточно действий пророка, а Рустаму Батрову нет. А уж про «культ человека» и вовсе говорить не приходится. Культ вообще-то означает «поклонение» в переводе с латыни. Что касается его рассуждений о том, что «в исламе есть одна единственная константа — это Бог», то в понимании Единобожия можно условно выделить два подхода: первый – это рационалистическое объяснение не просто единства, но Единственности Бога в своем роде; второй, который вытекает из первого – это мистическое ощущение этой Единственности, к которому еще надо прийти. Как говорится, многие знают, но многие ли понимают?

Что же до «догматизации любых религиозных форм», что так не нравится господину Батрову, то в данном случае считаю уместным провести некую аналогию. Откровение, которое Всевышний передает своим посланникам, мир им всем, подобно раскаленному металлу, который может принимать любую форму. Остывая, он отвердевает и принимает ту форму, в которую его заливают. Остывший металл может быть трансформирован лишь частично, когда кузнец, раскаляя его в горне, с помощью молота придает металлу определенную форму. В исламе в роли таких «кузнецов» выступают улемы, выносящие фетвы по тем или иным вопросам, в том числе и по трансформации религиозных обрядов, однако и они не в силах кардинально изменять откровение.

Видно, Рустаму Батрову наскучила набившая оскомину средневековая схоластика. Но в борьбе с ней он избрал неверный подход – по принципу "ради красного словца не пожалею и отца" занялся дилетантской критикой традиционного понимания догматов, претендуя на их особое видение, не подкрепленное научно-богословскими аргументами. А это уже путь к сектантству.

Автор: Ильдар Мухаметжанов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментарии (2) Версия для печати

Добавить комментарий

Олег
03 Сентября
Ответить

Очередной мудак, лучше о таких не упоминать, но его упоминание видимо политика страны разделяй и властвуй

Рустам
03 Сентября
Ответить

Браво, Ильдар! У Батрова нет ничего святого!