Нерешительность дракона: что мешает Китаю помочь иранскому союзнику

Китай, несмотря на статус ключевого экономического партнёра Ирана, сохраняет упорную сдержанность в текущем военном конфликте, ограничиваясь лишь дипломатическими заявлениями. Министр иностранных дел Ван И осудил удары по Ирану как нарушение суверенитета и назвал убийство верховного лидера Али Хаменеи «неприемлемым», призвав к деэскалации, однако Пекин воздерживается от какого-либо публичного материального содействия Тегерану. Такая позиция полностью соответствует давней внешнеполитической традиции Китая, избегающего формальных военных союзов и того, что он сам называет «менталитетом блоков».

На первый взгляд, отношения двух стран выглядят как прочный альянс: в 2021 году они подписали 25-летнее соглашение о стратегическом партнёрстве. Китай является экономическим спасителем Ирана, покупая более 80% его нефти, что составляет существенную часть его собственного импорта, и помог Ирану выйти из международной изоляции, приняв его в ШОС и БРИКС. Более того, китайские компании активно участвуют в развитии иранской нефтедобычи и, по данным The Diplomat, играют ключевую роль в оснащении Ирана технологиями слежения и беспилотников, что помогает Тегерану сохранять внутренний контроль. Однако за этой экономической и технологической близостью скрывается структурный дисбаланс: для Ирана Китай — жизненно важный партнёр, тогда как на Иран приходится менее 1% всей внешней торговли КНР. Для сравнения, объём торговли Китая с шестью странами Персидского залива, с некоторыми из которых у Ирана напряжённые отношения, достигает 257 миллиардов долларов.

Главный приоритет Пекина в этом кризисе — отнюдь не поддержка союзника, а защита собственных экономических интересов и стабильности. Через Ормузский пролив, судоходство в котором нарушено войной, проходит треть китайского импорта нефти, включая поставки из самой Ирана. Поэтому ключевая цель Китая — прекращение огня и восстановление навигации любым путём. Более того, Китай обладает значительной «подушкой безопасности», накопив запас в 1,1 миллиарда баррелей нефти, чего хватит на три месяца, и диверсифицирует поставки за счёт России, которая теперь обеспечивает 20% его импорта. В этих условиях Пекин не готов к активным действиям, особенно в преддверии ожидаемого саммита лидеров Китая и США. Как отмечает Виктория Херциг из Geopolitical Futures, «эта война вновь доказывает, что отношения с Ираном значат для Китая меньше, чем его внутренняя экономическая стабильность и взаимодействие с Соединёнными Штатами».

Аналитики сходятся во мнении, что Китай вряд ли изменит свою позицию. По словам Хамида Резы Азизи из Международного института стратегических исследований, Пекин уже проявил пассивность во время предыдущей 12-дневной войны в июне 2025 года и, скорее всего, повторит это сейчас. В отличие от ситуации в своем ближайшем окружении, где Китай оказал военную помощь Пакистану в конфликте с Индией, для Ирана он не готов на такие шаги. Более того, по мнению экспертов Chatham House, Пекин может даже мириться с ограниченными ударами по Ирану по двум причинам: во-первых, он сам выступает против появления у Тегерана ядерного оружия, а во-вторых, ослабленный, но не разрушенный режим, неспособный смениться на прозападный, становится ещё более зависимым от китайской поддержки. Таким образом, стратегия Китая остаётся неизменной: никаких прямых вмешательств вдали от своих границ и тем более против США, а ставка делается на экономические интересы и дипломатическую игру.